Имущественные преступления в японском уголовном праве

Уголовное право Японии

японская система права находилась под значительным влиянием Америки, что, в том числе отразилось на системе современным источников правового регулирования уголовно-правовых отношений в Японии.

Понятие и классификация преступлений в Японии

В доктрине категорию преступления определяют по следующим критериям по связи уголовного действия с субъектом связано или не связано с личным положением ; по форме и смыслу действий фактическое, формальное, финальное, оно же отягощенное, соединенное, поведенческое, наносящее ущерб, представляющее опасность ; по взаимосвязи основных и скорректированных типов преступных действий завершенное, незавершенное, предпринятое одним лицом или при соучастии ; по форме вины умышленное и неосторожное ; по степени тяжести тяжкое, не тяжкое, полицейский деликт ; по генезису криминализации естественное и установленное законом ; по характеру посягательств на правовое благо, когда в качестве господствующего варианта применяется разделение на преступления против правовых благ государственного, общественного и личного характера 1.

от Journeying.ru

В японских СМИ часто живописно описывают истории об убийствах, хотя, конечно уровень меньше, например, по отношению к США одна десятая от убийств в Америке.

Существует такая Белая Книга, ежегодный отчет всех руководящих органов Японии, в том числе и министерства юстиции. Согласно отчетам очень много преступлений было зафиксировано в период с 1996 по 2003 годы, затем процент начал постепенно сокращаться.
В Японии преступления разного характера классифицируются по шести пунктам. Уголовные преступления – убийство и заказ на убийство, грабеж, насилие, и поджог.

Серьезные нарушения – незаконные организации, располагающие опасным оружием, нападение при отягчающих обстоятельствах, вымогательство, запугивание, шантаж. Воровство – кража, угон, и кража в магазинах.

Преступления интеллектуальные – мошенничество, растрата, взяточничество, злоупотребление положением. Наказание за нарушение моральных устоев – азартные игры (они запрещены в Японии), непристойное поведение, распространение непристойной литературы.

Моральные нарушения включают азартную игру, непристойное обнажение, и распределение непристойной литературы. Есть ещё специальные законы, определяющие уголовную наказуемость за проституцию, незаконное владение мечами огнестрельным оружием, таможенные нарушения, хранение наркотиков.

Большая проблема для Японии, как и для многих других стран – глобализация преступлений, что вызывает большие опасения у жителей Японии, которые уверены, что это вызовет структурное изменение в общественном порядке страны и закон в соответствии с ростом проблем необходимо корректировать. Раньше преступления, которые в Японии совершались иностранцами, не представлялись особенно опасными.

Больше половины преступлений – воровство (в том числе и крупных размерах), жульничества (с 2006 по 2009 год, к примеру, в Японии работала нигерийская группировка, использовавшая поддельные кредитные карты, покупая электронику через дилеров в крупных размерах, а потом перепродавала её в магазины подержанной электроники).

Или ещё пример, совместная группировка, состоящая из камерунцев, пакистанцев, шриланкийцев и японцев воровали строительное оборудование, затем продавали по деталям (с 2002 по 2008 год было зарегистрировано 500 случаев), таможенные нарушения. А вот главными исполнители тяжелых преступлений, убийство, грабежи, поджоги, считаются китайцы и бразильцы. На сегодняшний день в Японии сформировалось немало крупных группировок, состоящих из иностранцев. Особенно сильными являются китайские группировки, но не без поддержки японской организованной преступности.

Причиной убийств часто становятся и межличностные отношения, трудовые отношения, однако такие преступления характерны больше для старшего поколения японцев.

Особое беспокойство полиции вызывают преступления, связанные с модернизацией, «беловоротничковые преступления» – мошенничества с кредитками, компьютерные преступления, страховые и фармацевтические мошенничества. Что касается наркотиков – наркозависимость составляет минимальный процент, по сравнению с другими развитыми странами и ограничивается главным образом стимуляторами. Тем не менее, в Японии предусмотрено строгое наказание по этой части как японцев, так и иностранцев.

Что касается правовой (или судебной) системы. Независимая судебная власть представлена Верховным Судом, десятью высокими судами, окружным судом по префектурам и в каждом крупном городе (в общей сложности 50). Много судов по улаживанию семейных проблем, жалоб на бытовой почве. Судьи Верховного Суда выбираются кабинетом. Если они в чем-то не оправдали надежд, то путем голосования так же могут быть выдворены со своей должности согласно закону, хотя подобной практики до настоящего времени не случалось.

В Японии нет никаких открытых процессов, никаких материальных компенсаций, если человек оправдан. За большинством судов наблюдает только трое судей, с правой стороны обвинение, с левой – защита. До недавнего времени никаких судов присяжных не было.

Японская правовая система, апелляция к судье вызывает постоянную критику из-за медлительности. Большинство правовых вопросов решается с адвокатами, а не судьями. Вообще, судебная система маленькая и не способна рассматривать несколько случаев.

Социологи долгое время склонялись к тому убеждению, что японское чувство долга, гармония и чувство общности препятствует общественной конфронтации и вообще отрицают потребность в судебных решениях. И обращение в суд традиционно рассматривается как слабость, неспособность нормально решить проблемы.

Проблемы материального характера типично разрешались в семье, прибегая к помощи старейшего члена семейства, когда происходит встреча родных для переговоров. В Японии многие деловые конфликты бизнесмены и чиновники также улаживают путем встреч и переговоров, тогда как в других странах подобные дела обычно рассматриваются в судах.

Но критики японской правовой системы утверждают, что она совсем немного уделяет внимания защите частного права и чинит всяческие препятствия тому, чтобы люди с законными жалобами обращались в суд, особенно когда эти жалобы направлены против государственных законов и большого бизнеса.

Причиной убийств часто становятся и межличностные отношения, трудовые отношения, однако такие преступления характерны больше для старшего поколения японцев.

Понятие преступления в уголовном праве японии


Доктор юридических наук, профессор.

Почетный работник высшего образования России.

Руководитель Программы сотрудничества России со странами АТР.

ПОНЯТИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ ЯПОНИИ

1. Преступление – это «виновно-противоправное действие, определенное уголовном кодексе» (Кусано, Оно, Такикава). Положение «nulla poena sinelege» является основным принципом действующего уголовного права Японии; поэтому только уголовный закон определяет, какие действия следует рассматривать как преступление 1 . Однако в японском уголовном праве отсутствует ряд основных дефиниций, в том числе и понятие преступления – УК Японии не содержит общей характеристики преступления, следовательно, нет иного пути, кроме как разрешать эту проблему в научной теории 2 . Поэтому на материале УК ведется «сборка» понятия «преступление», которое, по господствующей в теории и практике концепции, определяется как противоправное и виновное действие, подпадающее под признаки уголовного состава. Противоправность вытекает из статей об обстоятельствах, ее исключающих: ст. 35 (ненаказуемость акции, осуществленной в соответствии с законодательством либо в порядке правомерной деятельности); ст. 36 (необходимая, по японской терминологии – правомерная, оборона); ст. 37 (крайняя необходимость). Виновность определяется при инверсии статей 39 и 40 (невменяемость и ограниченная вменяемость), ст. 41 (недостижение возраста уголовной ответственности), ст. 38 (отсутствие преступного умысла) 3 .

2. В японской науке господствует точка зрения, что квалифицировать действие как преступное или непреступное следует в такой последовательности: соответствие (несоответствие) признакам уголовного состава; отсутствие (наличие) факторов, исключающих противоправность (необходимая оборона, крайняя необходимость и т. п.); отсутствие (наличие) факторов, исключающих виновность (психические параметры, возраст и т. п.). Кроме этого, в качестве производных называют принципы: 1) вывод лица из-под действия общего уголовного права; 2) запрет приговоров по аналогии; 3) неподсудность на основе обратной силы закона; 4) запрет уголовных кар с абсолютно нефиксированным сроком (Тадаси Уэмацу). «Производные» обычно рассматривают в качестве составляющих базового принципа, что позволяет видеть его в таких статьях конституции, как ст. 30 («никто не может быть лишен жизни, свободы либо подвергнут иной уголовной санкции, кроме как в соответствии с законной процедурой»), ст. 36 (запрет пыток и жестоких наказаний), ст. 39 («никто не может быть привлечен к уголовной ответственности за действие, которое было законно в тот момент») 4 .

3. Обязательным условием, которое «необходимо для совершения преступления» (т.е. для квалификации деяния как преступного) является состав преступления. По мнению одних общий состав преступления имеет три признака: действия, противоправность и вина (Коидзуми, Кусано); другие выделяют следующие три признака: действие, соответствие действия составу преступления, противоправность и вина (Оно); третьи различают четыре признака: действие, соответствие действия составу преступления, противоправность и вина (Такикава); четвертые делят его на пять признаков: действующее лицо, действие, соответствие действия составу преступления, противоправность и вина (Ясухира) 5 . Японские правоведы проявляют большой интерес к теории противоправности, воспринимая и модифицируя, главным образом, западные подходы. Одна группа специалистов утверждает, что противоправность состоит в том, что преступник преднамеренно игнорирует право, то есть его действия осознанно противоречат нормам (субъективная концепция). Другая группа считает противоправной ситуацию, которая – вне зависимости от намерений – недопустима с точки зрения права (объективная концепция) 6 . С формальной стороны противоправность – это противозаконность. Спорным остается и понятие виновности: «сущность вины – это тема, по которой развертывалась острейшая дискуссия между новой и старой научными школами» – это несовпадаемость моральной и социальной трактовок вины и тенденция смягчить это противоречие; развитие психологической идеи вины и ее переход в нормативную концепцию; противоречие между доктринами, одна из которых связывает вину с – содеянным, а другая – с личностью или ее свойствами. К обстоятельствам, исключающим или «снижающим» ответственность («виновность»), японская уголовно-правовая наука и практика относят следующее: недостижение уголовно-ответственного возраста, т. е. 14 лет (ст. 41 УК); глухонемота (ст. 40 УК); психическая ущербность, разделяемая согласно ст. 39 УК на два вида – помешательство и слабоумие, а по Закону о психической гигиене 1950 г. на три: психозы (включая интоксикационные), ослабленная психика и психопатия 7 .

4. «Только человек (т.е. физическое лицо) может быть субъектом действия». Это прямо следует из Параграфа 38 и 41 УК, где признается «субъектом действия, подлежащим наказанию, вменяемое, обладающее волей лицо». Однако, в некоторых источниках, как например в Законе о налоговом деликте юридического лица 1900 г., налицо случай, когда наказанию подвергается юридическое лицо. «Действие» является физическим действием или «бездействием согласно волеопределению» (первое называется совершением, второе – упущением). Господствующее учение называет это действием в широком смысле, включая последствия в преступное деяние, прочие же действия – действиями в узком смысле. К преступным деяниям, которые по характеру не требует наступления последствия (формальный деликт) относят опозорение чести, ложная присяга, тогда как преступное деяние, предполагающее последствие, называется материальным деликтом, как например убийство, телесное повреждение и т.д.

5. В доктрине категорию преступного деяния определяют по следующим критериям: связи действия с субъектом (связано или нет с личным положением); форме и смыслу действий (фактическое, формальное, финальное (отягощенное), соединенное, поведенческое, наносящее ущерб, представляющее опасность); взаимосвязи основных и скорректированных типов преступных действий (завершенное, незавершенное, предпринятое одним лицом или при соучастии); форме вины (умышленное и неосторожное); по степени тяжести (тяжкое, менее тяжкое, полицейский деликт); генезису криминализации («естественное» и «установленное законом»); характеру посягательств на правовое благо (против благ государственного, общественного и личного характера). Действующий японский уголовный кодекс не принял трехчленного деления (преступление, проступок и нарушение), которое проводилось во многих законодательствах и в прежнем уголовном кодексе 1880 г. В японском праве не закреплена и группировка на тяжкие, менее тяжкие деяния и полицейские деликты. Круг деликтов очерчивается прокуратурой (ей же оцениваются и малозначительные проступки). Сохранилось деление на политический и общий деликт. Первый, так называемый «delit politique», является деликтом, посягающим на форму правления государства (он порождает «особую проблему выдачи»); второй – это всякий иной деликт (delit du droit commun). Японское законодательство не выделяет категорию организованной преступности (Цунэо Инако, Маэно Икудзо), усиливая репрессию по отношению к рецидивной преступности 8 . Подчеркивая важность категоризации, ученые не считают ее завершенной.

Кроме этого, в качестве производных называют принципы 1 вывод лица из-под действия общего уголовного права; 2 запрет приговоров по аналогии; 3 неподсудность на основе обратной силы закона; 4 запрет уголовных кар с абсолютно нефиксированным сроком Тадаси Уэмацу.

Ответ на теоретический вопрос

МИНОБРНАУКИ РОССИИ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

Высшего образования

«Новосибирский государственный университет экономики и управления «НИНХ»

(ФГБОУ ВО «НГУЭУ», НГУЭУ)

Кафедра уголовного права и национальной безопасности

Дисциплина: зарубежное уголовное законодательство

Ф.И.О студента: Кравцова Елена Юрьевна

Направленность (профиль)/специализация без профиля

Номер группы: Ю41н

Номер варианта контрольной работы: № 7

Номер зачетной книжки: 160727

Дата регистрации контрольной работы кафедрой: _______________________

Новосибирск [2018]

Оглавление

1. Теоретическая часть. 3

1.1. Текст теоретического вопроса. 3

1.2. Ответ на теоретический вопрос. 3

2. Тестовая часть………………………. 7

2.1. Содержание 10 (десяти) тестовых заданий варианта (тексты вопросов) и ответ на каждое задание. 7

3. Библиографический список. 9

Теоретическая часть

Текст теоретического вопроса

Неоконченное преступление по уголовному праву Японии.

Ответ на теоретический вопрос

Основным источником уголовного права Японии будет Уголовный кодекс 1907г. В уголовном праве Японии отсутствует определение стадий совершения преступления.

В Японии, как и в других государствах, существуют самостоятельные виды преступных деяний, в действительности, представляющие собой наказуемое приготовление. Так, согласно ст. 201 УК приготовление к убийству наказывается как оконченное деяние, влекущее лишение свободы на срок до двух лет. В некоторых случаях, о которых законодатель Японии не говорит, возможно освобождение от наказания за данное преступное деяние. Таким образом, применительно к убийству наказываются как приготовление, так и покушение на его совершение (ст. 201, 203 УК).

Наказываются и другие виды приготовления. Согласно ст. 208-11 уголовной ответственности подлежат два или более лиц, вступивших в сговор с целью совместного нанесения вреда жизни, здоровью или имуществу другого лица, приготовившие орудия преступления или знающих об их приготовлении. Данное преступное деяние влечет наказание в виде лишения свободы с принудительным физическим трудом на срок до двух лет либо штраф на сумму до 300 тыс. иен. Организатор сговора наказывается строже – лишением свободы с принудительным физическим трудом на срок до трех лет. Сговор, направленный на совершение преступления, приискание, приспособление или изготовление орудий для его совершения, по сути, приготовительные действия, которые не исключают добровольного отказа, однако по уголовному законодательству Японии уже могут повлечь для участников и организаторов сговора уголовную ответственность. Поскольку определения приготовления УК не содержит, а уголовно-правовая доктрина Японии не толкует приготовление как прерванное по не зависящим от лица обстоятельствам, в этом государстве возможно наступление уголовной ответственности за такое приготовление, которое сопровождалось впоследствии добровольным отказом от совершения преступного деяния. Другими словами, наказание может быть назначено и тому лицу, которое отказалось от совершения преступного деяния.

Представляет интерес норма, предусмотренная ст. 228-III, согласно которой осуществляется уголовное преследование приготовления к похищению человека. При этом в УК содержится оговорка, в соответствии с которой тому, кто явился с повинной до начала практического осуществления преступления, наказание может быть смягчено или лицо может быть вовсе от него освобождено. Как мы видим, уголовная ответственность может наступить и при добровольном отказе от похищения человека, когда некое лицо совершило лишь подготовительные действия (узнало маршрут передвижения жертвы, добыло оружие для угрозы, приготовило транспорт для перевозки похищенного и т.д.), но больше ничего не предприняло и, более того, заявило о готовящемся преступлении, явившись с повинной в правоохранительные органы. Разумеется, наказание такого лица необоснованно и нецелесообразно.

Итак, в Японии приготовление наказывается только в случаях, специально названных законодателем. При этом в уголовном законе отсутствует общее определение приготовления, это понятие уточняется применительно к конкретным видам приготовления. В Японии возможно наказание приготовления и при добровольном отказе исполнителя, который заявил о готовящемся преступлении. Прерванность деяния по не зависящим от лица обстоятельствам не рассматривается как необходимый признак наказуемого приготовления.

Покушению на совершение преступления посвящена отдельная глава (гл. 8), включающая всего две статьи. Согласно ст. 43 УК более мягкое наказание может быть назначено тому лицу, которое «приступило к совершению преступления, но не смогло довести его до конца». Другими словами, покушение имеет место при наличии двух условий: 1) лицо приступило к непосредственному совершению преступления и 2) лицо не смогло завершить преступление. Недостатком законодательного определения покушения является отсутствие указания на причины недоведения преступления до конца. Косвенно об этом говорится при характеристике добровольного отказа: «однако если. лицо по собственной волепрекратило совершение преступления, то наказание смягчается или данное лицо должно быть освобождено от наказания» (ст. 43). Таким образом, при добровольном отказе преступление не завершается по воле самого субъекта преступления, а при покушении — по причинам, не зависящим от его воли.

Наказуемость покушения ограничена определенным кругом преступлений. В нормах Особенной части специально указывается на те преступления, покушение на совершение которых влечет уголовную ответственность. Наказание за покушение смягчается по усмотрению судьи.

В теории уголовного права Японии выделяют три вида покушения:

1) воспрепятствованный (сёгай мисуйхан) – покушение имеет место в случае, когда результат не наступил по обстоятельствам, не зависящим от субъекта.

2) прерванный (тюсихан) – это такой вид неоконченного деяния, при котором преступный результат не наступает по воле субъекта, т.е. речь идет об оставленном деянии, добровольно прекращенном, по существу — добровольном отказе.

3) неосуществимый (фунохан) (невозможное) деяние представляет собой покушение на негодный предмет или с негодными средствами..

Воспрепятствованное покушение в японской уголовно-правовой науке еще иначе называют неоконченным преступлением в узком смысле слова (кёгино мисуйхан).

По вопросу об условиях уголовной ответственности за покушение в уголовно-правовой науке Японии сложилось две теории: субъективная и объективная.

Согласно субъективной теории учитывается направленность преступного умысла. Если очевидно, что лицо желало идти до конца и причинить запрещенные уголовным правом последствия, налицо покушение на преступление. Субъективная теория чрезмерно расширяет сферу ответственности за неоконченное деяние за счет приготовительных действий (которые в принципе не должны наказываться).

Объективная теория учитывает такой фактор, как степень опасности причинения вреда правоохраняемому благу. Если такая опасность существует объективно и ее степень достаточно высока, то нужно говорить о покушении.

Как и в уголовном законодательстве других зарубежных государств, в законодательстве Японии большую судебно-практическую проблему представляет разграничение приготовления и покушения. Ни уголовный закон, ни судебная практика не предлагают критериев разграничения. По мнению Сугияма и Вати, приготовление – это подготовительная стадия, на которой преступное деяние еще не начало свою реализацию. Субъективная сторона и прерванность не называются по не зависящим от лица обстоятельствам.

Тестовая часть

2.1. Содержание 10 (десяти) тестовых заданий варианта (тексты вопросов) и ответ на каждое задание

1. В Англии основными источниками уголовного права являются:

а) судебные прецеденты;

б) статуты и судебные прецеденты;

в) Уголовный кодекс, Конституция, международно-правовые нормы.

2. Помимо Уголовного кодекса источниками уголовного права Японии являются:

а) Конституция Японии и международные договоры;

б) специальные уголовные законы; уголовно-правовые нормы неуголовного законодательства и обязательных постановлений муниципальных собраний; международные договоры; судебные прецеденты;

в) помимо Уголовного кодекса других источников нет, а все законы, содержащие уголовно-правовые нормы подлежат включению в УК.

а) применение уголовного закона по аналогии разрешено;

б) разрешено применение только «контролируемой» аналогии.

в) применение уголовного закона по аналогии запрещено.

4. В соответствии с наиболее распространенной в США законодательной классификацией преступлений:

а) фелонии – наиболее опасные посягательства, мисдиминоры – менее опасные посягательства;

б) мисдиминоры – наиболее опасные посягательства, фелонии – менее опасные посягательства;

в) фелонии – умышленные, а мисдиминоры – неосторожные преступления.

5. В уголовном праве КНР выделяются следующие категории преступлений:

а) тягчайшее преступление; тяжкое преступление; преступления; незначительные преступления;

б) преступления небольшой, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие преступления;

в) мисдиминоры и фелонии.

6. В теории уголовного права Японии выделяют следующие признаки преступления:

а) общественная опасность, противоправность, виновность, наказуемость;

б) соответствие условиям состава преступления; противоправность; наличие ответственности;

в) объект, объективная сторона, субъективная сторона субъект.

7. В современном уголовном праве Англии преступления по степени опасности делятся на:

а) измену и другие преступные деяния;

б) фелонии и мисдиминоры;

в) измену, фелонии и мисдиминоры;

8. Согласно ст. 23 УК КНР за покушение на преступление с учетом конкретных обстоятельств могут применяться:

а) более мягкое наказание, наказание ниже низшего предела либо освобождение от наказания;

б) более мягкое наказание;

в) более мягкое наказание или наказание ниже низшего предела;

9. УК ФРГ устанавливает следующие пределы наказуемости покушений на преступление:

а) покушение на преступление наказуемо всегда; покушение на проступок – ненаказуемо;

б) покушение на преступление наказуемо всегда; покушение на проступок – лишь в случаях, когда это предусмотрено Особенной частью УК;

в) покушение на преступление и покушение на проступок наказуемы лишь в случаях, когда это предусмотрено Особенной частью УК;

10. Уголовная ответственность за покушение на преступление по УК Японии наступает:

а) только если преступление относится к категории тяжких или особо тяжких;

б) только в случаях, предусмотренных Общей частью УК;

в) только в случаях, предусмотренных Особенной частью УК.

а Конституция Японии и международные договоры;.

Уголовное право Японии

посмотреть текст работы Уголовное право Японии.

Понятие и значение субъективной стороны преступления по уголовному законодательству некоторых стран АТР (Китай, Япония, Республика Корея)

Россия, г. Улан-Удэ

Понятие и значение субъективной стороны преступления по уголовному законодательству некоторых стран АТР (Китай, Япония, Республика Корея)

Поскольку деяние представляет собой акт поведения, преступными могут быть признаны лишь такие действия или бездействие, которые образуют поведение в том смысле, который вкладывается в это понятие психологией. Поведение характеризуется признаками мотивированности (наличием побуждений, вызвавших деяние) и целесообразностью, которая выражается в осознании человеком возможных результатов его поступков. Если хотя бы один из данных признаков отсутствует, то нет преступного поведения.

Например, не являются преступными рефлекторные действия. Так, если один человек пытается схватиться за другого, чтобы избежать падения, и в результате последнему причиняет вред здоровью, то указанные действия не могут быть признаны преступными. Аналогично дело обстоит в случаях, когда деяние совершается в бессознательном состоянии или вследствие действия непреодолимой силы (стихийного бедствия или созданной другими людьми нештатной ситуации). Во всех этих случаях нельзя говорить о свободе воли человека. У данного лица отсутствует выбор между правомерным и неправомерным, преступным и непреступным поведением. Законодательство многих стран содержит специальные положения, устанавливающие правомерность таких деяний.

Например, УК Китая в ст. 13 устанавливает, что «деяния, которые объективно хотя и привели к вредным последствиям, но не являются следствием умышленной или неосторожной вины, а вызваны непреодолимой силой или невозможностью ее предвидеть, не признаются преступными».

Понятие преступление по уголовному законодательству Японии, КНР, Республики Корея толкуется по-разному. Несомненно, что в одной главе невозможно отразить все, что обычно входит в отдельные тома в отношении каждой страны, однако даже краткий сравнительный обзор действующих способов решения вопросов о преступлении в этих странах позволит по-иному осознать и наше внутреннее право. Ведь историческо-правовой опыт России, граничащей с указанными государствами, несомненно, включает в себя их опыт.

Несмотря на сходство культур в прошлом в результате огромного влияния КНР на Японию и Корею, в настоящее время законодатели этих стран вовсе не идут по пути слепого копирования законов друг друга, как случалось иногда на поворотах истории. Так, например, наличие Общей части в УК Республики Кореи [1] и УК Японии подталкивает российского читателя найти в ней и некое общее понятие о преступлении. Однако поиски напрасны, поскольку там такого понятия не содержится. Не исключено, что в этом проявляется древний подход в Японии и Корее к праву по принципу: «народ должен соблюдать законы, но не должен знать их».[2]

Читайте также:  Объяснение о ДТП: образец

По Уголовному кодексу Российской Федерации «преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания» (ст.14 УК РФ). УК РФ не содержит понятие вины, а определяет посредством раскрытия в законе ее конкретных форм (умысел и неосторожность).

Вторая глава Общей части УК РК именуется “Преступление” и включает в себя пять разделов. Данная глава регламентирует институт преступления в уголовном законе Республики Корея. Ее анализ позволяет констатировать: действующий УК РК не содержит законодательных определений преступления и основания уголовной ответственности, что, по нашему мнению, является серьезным пробелом в регулировании уголовной ответственности.[3] За научным трактованием преступления в РК, например, следует обратиться к юридической энциклопедии, изданной в Южной Корее. В статье о преступлении разъясняется, что существует «два понятия слова преступление», а именно обиходное и научное. Первое понятие имеет в виду всякое правонарушение, рассматриваемое как нарушение установленного общественного порядка, тогда как второе под­разумевает «посягательство на установленный законом общественный порядок, государственный суверенитет, личные права граждан и их жизнь, общественную и частную собственность и другое».[4]

Вина, согласно УК РК, может выступать в виде преступного умысла (намерения) и преступной небрежности (неосторожности). В ст. 14 УК РК, формулирующей преступную небрежность, имеется принципиальная оговорка: “деяние. подлежит наказанию только в случаях, предусмотренных законом”, что ограничивает область применения уголовного закона за преступления, совершенные по неосторожности.

Интересно отметить, что в японской энциклопедии статья «Преступление», так же как и в УК, не содержит толкования понятия, хотя исследователи отмечают, что в японской науке господствует точка зрения, согласно которой квалифицировать действие как преступное или непреступное надо в такой последовательности: 1) соответствие (несоответствие) признакам уголовного состава; 2) отсутствие (наличие) факторов, исключающих противоправность (необходимая оборона, крайняя необходимость и т. п.); 3) отсутствие (наличие) факторов, исключающих виновность (психические параметры, возраст и т. п.).

Обязательным условием, которое «необходимо для совершения преступления» (т. е. для квалификации деяния как преступного) является состав преступления. По мнению одних общий состав преступления имеет три признака: действия, противоправность и вина (Коидзуми, Кусано); другие выделяют следующие три признака: действие, соответствие действия составу преступления, противоправность и вина (Оно); третьи различают четыре признака: действие, соответствие действия составу преступления, противоправность и вина (Такикава); четвертые делят его на пять признаков: действующее лицо, действие, соответствие действия составу преступления, противоправность и вина (Ясухира). Японские правоведы проявляют большой интерес к теории противоправности, воспринимая и модифицируя, главным образом, западные подходы. Одна группа специалистов утверждает, что противоправность состоит в том, что преступник преднамеренно игнорирует право, то есть его действия осознанно противоречат нормам (субъективная концепция). Другая группа считает противоправной ситуацию, которая – вне зависимости от намерений – недопустима с точки зрения права (объективная концепция). С формальной стороны противоправность – это противозаконность. Спорным остается и понятие виновности: «сущность вины – это тема, по которой развертывалась острейшая дискуссия между новой и старой научными школами» – это несовпадаемость моральной и социальной трактовок вины и тенденция смягчить это противоречие; развитие психологической идеи вины и ее переход в нормативную концепцию; противоречие между доктринами, одна из которых связывает вину с – содеянным, а другая – с личностью или ее свойствами.[5]

Законодатель КНР решил облегчить задачу правоприменителям, поместив в уголовные кодексы разъяснение понятия «преступление». В частности, статья 13 УК КНР отличается большей подробностью, устанавливая, что «преступлением являются все деяния, угрожающие государственному суверенитету, территориальной целостности и безопасности, направленные на развал государства, подрыв власти народно-демократической диктатуры, свержение социалистического строя, нарушение общественного порядка, посягающие на государственную или коллективную собствен­ность трудящихся масс, частную собственность граждан, их личные, демократические и иные права, а также иные деяния, наносящие вред обществу, за которые в Кодексе предусмотрено наказание, являются преступлениями». Однако явно малозначительное, деяние небольшой тяжести не признается преступлением.

Отдельно и подробнее закрепляются и формы вины, например: преступление признается совершенным умышленно, если лицо сознавало общественно опасный характер своих действий и их последствий, желало их наступления и сознательно допускало их наступления. Преступление, совершенное умышленно, влечет уголовную ответственность (ст. 14 УК КНР). Законодатель КНР поясняет, что преступление признается совершенным по неосторожности, если лицо, совершая деяние, должно было предвидеть его общественно опасные последствия, однако по небрежности их не предвидело либо предвидело, но легкомысленно надеялось их предотвратить, а последствия наступили. Уголовная ответственность за преступление, совершенное по неосторожности, наступает в случаях, прямо предусмотренных законом (ст.15 УК КНР). И, деяния, которые объективно хотя и привели к вредным последствиям, но не являются следствием умышленной или неосторожной вины, а вызваны непреодолимой силой или невозможностью их предвидеть, не признаются преступными (ст. 16 УК КНР)

Законодатели соседних с нами стран примерно одинаково подходят к вопросу о влиянии степени виновности в совершенном общественно опасном деянии на виды и размеры наказания. Повсюду отмечается, что сознательное отношение лица к совер­шаемому им противоправному деянию и его последствиям представляет большую опасность для общества, а потому должно влечь за собой более суровое наказание, чем деяние, совершенное по неосторожности (ср., например, ст. 13 и 14 УК РК, ст. 38 УК Японии, ст. 14-16 УК КНР). Разумеется, что несомненное желание совершения преступления, т. е. умысел (прямой или косвенный) в высшем своем проявлении, чаще может наблюдаться в групповых преступлениях или в соучастии в совершении преступлений, и законодатели рассматриваемых стран уделяют этой стороне внимание, хотя и по-своему. Как можно заметить из приведенных выше структур уголовных кодексов, все они связывают мягкость или суровость наказания со стадией преступления, поскольку в зависимости от составов преступ­ления реальную угрозу для общества может представлять не только завершенное преступление, но и действия, предшествовавшие его окончанию. Именно поэтому законодатели стран-соседей, также как и в российском законодательстве, устанавливают уголовную ответственность за покушение на преступление (ст. 43 УК Японии) и снисходительно относятся к лицам, добровольно прекратившим совершение преступления либо отказавшимся от его совершения. Как правило, случаи наказания за покушение определяются в статьях о соответствующих преступлениях (например, ст. 44 УК Японии). УК РК больше внимания уделяет стадии незавершенного преступления, чем УК Японии (ст. 25-29), хотя при установлении ответственности за покушение или отказ от завершения преступления ссылка дается на статью, предусматривающую конкретное преступление. В отличии от российского уголовного законодательства, термин «приготовление к совершению преступ­ления» отсутствует в УК Японии и УК РК, что существенно смягчает ответственность, а даже в некоторых случаях полностью исключает наказание. [6]

Ученые-россияне еще только спорят о целесообразности введения в УК РФ норм, которые регламентировали бы институт уголовно-правовой ошибки. А в УК РК такого рода институт предусмотрен в ст. ст. 15 и 16, посвященных фактической ошибке и юридической ошибке соответственно. Однако анализ указанных уголовно-правовых норм приводит к выводу, что регламентация института фактической ошибки небезупречна. Так, согласно параграфу 1 ст. 15 УК РК, “деяние, совершенное вследствие незнания фактов, которые составляют более тяжкое преступление, не должно быть наказуемо как более тяжкое преступление”. С точки зрения российского уголовного законодательства, данное положение считается снисходительным по отношению к лицам, переступившим закон, так как незнание фактов не исключает то, что лицо могло или должно было предвидеть данные последствия.

И так, при подробном изучении российского уголовного законодательства и уголовного законодательства Японии, Китая, Республики Корея можно прийти к выводу, что в российском уголовном праве, что и в уголовном праве стран АТР отсутствует термин «субъективная сторона преступления». Однако законодатели данных стран используют этот термин путем раскрытия таких понятий: 1) вина в форме умысла (прямой или косвенный) и неосторожности (легкомыслие или небрежность), мотив, цель (уголовное законодательство РФ); 2) Вина, в виде преступного умысла (намерения) и преступной небрежности (неосторожности) (уголовное законодательство Республики Корея); 3) уголовное законодательство Японии связывает вину в двух аспектах, с содеянным, или же с личностью или ее свойствами.

Аналогично дело обстоит в случаях, когда деяние совершается в бессознательном состоянии или вследствие действия непреодолимой силы стихийного бедствия или созданной другими людьми нештатной ситуации.

Понятие и значение субъективной стороны преступления по уголовному законодательству некоторых стран АТР (Китай, Япония, Республика Корея)

Россия, г. Улан-Удэ

Понятие и значение субъективной стороны преступления по уголовному законодательству некоторых стран АТР (Китай, Япония, Республика Корея)

Поскольку деяние представляет собой акт поведения, преступными могут быть признаны лишь такие действия или бездействие, которые образуют поведение в том смысле, который вкладывается в это понятие психологией. Поведение характеризуется признаками мотивированности (наличием побуждений, вызвавших деяние) и целесообразностью, которая выражается в осознании человеком возможных результатов его поступков. Если хотя бы один из данных признаков отсутствует, то нет преступного поведения.

Например, не являются преступными рефлекторные действия. Так, если один человек пытается схватиться за другого, чтобы избежать падения, и в результате последнему причиняет вред здоровью, то указанные действия не могут быть признаны преступными. Аналогично дело обстоит в случаях, когда деяние совершается в бессознательном состоянии или вследствие действия непреодолимой силы (стихийного бедствия или созданной другими людьми нештатной ситуации). Во всех этих случаях нельзя говорить о свободе воли человека. У данного лица отсутствует выбор между правомерным и неправомерным, преступным и непреступным поведением. Законодательство многих стран содержит специальные положения, устанавливающие правомерность таких деяний.

Например, УК Китая в ст. 13 устанавливает, что «деяния, которые объективно хотя и привели к вредным последствиям, но не являются следствием умышленной или неосторожной вины, а вызваны непреодолимой силой или невозможностью ее предвидеть, не признаются преступными».

Понятие преступление по уголовному законодательству Японии, КНР, Республики Корея толкуется по-разному. Несомненно, что в одной главе невозможно отразить все, что обычно входит в отдельные тома в отношении каждой страны, однако даже краткий сравнительный обзор действующих способов решения вопросов о преступлении в этих странах позволит по-иному осознать и наше внутреннее право. Ведь историческо-правовой опыт России, граничащей с указанными государствами, несомненно, включает в себя их опыт.

Несмотря на сходство культур в прошлом в результате огромного влияния КНР на Японию и Корею, в настоящее время законодатели этих стран вовсе не идут по пути слепого копирования законов друг друга, как случалось иногда на поворотах истории. Так, например, наличие Общей части в УК Республики Кореи [1] и УК Японии подталкивает российского читателя найти в ней и некое общее понятие о преступлении. Однако поиски напрасны, поскольку там такого понятия не содержится. Не исключено, что в этом проявляется древний подход в Японии и Корее к праву по принципу: «народ должен соблюдать законы, но не должен знать их».[2]

По Уголовному кодексу Российской Федерации «преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания» (ст.14 УК РФ). УК РФ не содержит понятие вины, а определяет посредством раскрытия в законе ее конкретных форм (умысел и неосторожность).

Вторая глава Общей части УК РК именуется “Преступление” и включает в себя пять разделов. Данная глава регламентирует институт преступления в уголовном законе Республики Корея. Ее анализ позволяет констатировать: действующий УК РК не содержит законодательных определений преступления и основания уголовной ответственности, что, по нашему мнению, является серьезным пробелом в регулировании уголовной ответственности.[3] За научным трактованием преступления в РК, например, следует обратиться к юридической энциклопедии, изданной в Южной Корее. В статье о преступлении разъясняется, что существует «два понятия слова преступление», а именно обиходное и научное. Первое понятие имеет в виду всякое правонарушение, рассматриваемое как нарушение установленного общественного порядка, тогда как второе под­разумевает «посягательство на установленный законом общественный порядок, государственный суверенитет, личные права граждан и их жизнь, общественную и частную собственность и другое».[4]

Вина, согласно УК РК, может выступать в виде преступного умысла (намерения) и преступной небрежности (неосторожности). В ст. 14 УК РК, формулирующей преступную небрежность, имеется принципиальная оговорка: “деяние. подлежит наказанию только в случаях, предусмотренных законом”, что ограничивает область применения уголовного закона за преступления, совершенные по неосторожности.

Интересно отметить, что в японской энциклопедии статья «Преступление», так же как и в УК, не содержит толкования понятия, хотя исследователи отмечают, что в японской науке господствует точка зрения, согласно которой квалифицировать действие как преступное или непреступное надо в такой последовательности: 1) соответствие (несоответствие) признакам уголовного состава; 2) отсутствие (наличие) факторов, исключающих противоправность (необходимая оборона, крайняя необходимость и т. п.); 3) отсутствие (наличие) факторов, исключающих виновность (психические параметры, возраст и т. п.).

Обязательным условием, которое «необходимо для совершения преступления» (т. е. для квалификации деяния как преступного) является состав преступления. По мнению одних общий состав преступления имеет три признака: действия, противоправность и вина (Коидзуми, Кусано); другие выделяют следующие три признака: действие, соответствие действия составу преступления, противоправность и вина (Оно); третьи различают четыре признака: действие, соответствие действия составу преступления, противоправность и вина (Такикава); четвертые делят его на пять признаков: действующее лицо, действие, соответствие действия составу преступления, противоправность и вина (Ясухира). Японские правоведы проявляют большой интерес к теории противоправности, воспринимая и модифицируя, главным образом, западные подходы. Одна группа специалистов утверждает, что противоправность состоит в том, что преступник преднамеренно игнорирует право, то есть его действия осознанно противоречат нормам (субъективная концепция). Другая группа считает противоправной ситуацию, которая – вне зависимости от намерений – недопустима с точки зрения права (объективная концепция). С формальной стороны противоправность – это противозаконность. Спорным остается и понятие виновности: «сущность вины – это тема, по которой развертывалась острейшая дискуссия между новой и старой научными школами» – это несовпадаемость моральной и социальной трактовок вины и тенденция смягчить это противоречие; развитие психологической идеи вины и ее переход в нормативную концепцию; противоречие между доктринами, одна из которых связывает вину с – содеянным, а другая – с личностью или ее свойствами.[5]

Законодатель КНР решил облегчить задачу правоприменителям, поместив в уголовные кодексы разъяснение понятия «преступление». В частности, статья 13 УК КНР отличается большей подробностью, устанавливая, что «преступлением являются все деяния, угрожающие государственному суверенитету, территориальной целостности и безопасности, направленные на развал государства, подрыв власти народно-демократической диктатуры, свержение социалистического строя, нарушение общественного порядка, посягающие на государственную или коллективную собствен­ность трудящихся масс, частную собственность граждан, их личные, демократические и иные права, а также иные деяния, наносящие вред обществу, за которые в Кодексе предусмотрено наказание, являются преступлениями». Однако явно малозначительное, деяние небольшой тяжести не признается преступлением.

Отдельно и подробнее закрепляются и формы вины, например: преступление признается совершенным умышленно, если лицо сознавало общественно опасный характер своих действий и их последствий, желало их наступления и сознательно допускало их наступления. Преступление, совершенное умышленно, влечет уголовную ответственность (ст. 14 УК КНР). Законодатель КНР поясняет, что преступление признается совершенным по неосторожности, если лицо, совершая деяние, должно было предвидеть его общественно опасные последствия, однако по небрежности их не предвидело либо предвидело, но легкомысленно надеялось их предотвратить, а последствия наступили. Уголовная ответственность за преступление, совершенное по неосторожности, наступает в случаях, прямо предусмотренных законом (ст.15 УК КНР). И, деяния, которые объективно хотя и привели к вредным последствиям, но не являются следствием умышленной или неосторожной вины, а вызваны непреодолимой силой или невозможностью их предвидеть, не признаются преступными (ст. 16 УК КНР)

Законодатели соседних с нами стран примерно одинаково подходят к вопросу о влиянии степени виновности в совершенном общественно опасном деянии на виды и размеры наказания. Повсюду отмечается, что сознательное отношение лица к совер­шаемому им противоправному деянию и его последствиям представляет большую опасность для общества, а потому должно влечь за собой более суровое наказание, чем деяние, совершенное по неосторожности (ср., например, ст. 13 и 14 УК РК, ст. 38 УК Японии, ст. 14-16 УК КНР). Разумеется, что несомненное желание совершения преступления, т. е. умысел (прямой или косвенный) в высшем своем проявлении, чаще может наблюдаться в групповых преступлениях или в соучастии в совершении преступлений, и законодатели рассматриваемых стран уделяют этой стороне внимание, хотя и по-своему. Как можно заметить из приведенных выше структур уголовных кодексов, все они связывают мягкость или суровость наказания со стадией преступления, поскольку в зависимости от составов преступ­ления реальную угрозу для общества может представлять не только завершенное преступление, но и действия, предшествовавшие его окончанию. Именно поэтому законодатели стран-соседей, также как и в российском законодательстве, устанавливают уголовную ответственность за покушение на преступление (ст. 43 УК Японии) и снисходительно относятся к лицам, добровольно прекратившим совершение преступления либо отказавшимся от его совершения. Как правило, случаи наказания за покушение определяются в статьях о соответствующих преступлениях (например, ст. 44 УК Японии). УК РК больше внимания уделяет стадии незавершенного преступления, чем УК Японии (ст. 25-29), хотя при установлении ответственности за покушение или отказ от завершения преступления ссылка дается на статью, предусматривающую конкретное преступление. В отличии от российского уголовного законодательства, термин «приготовление к совершению преступ­ления» отсутствует в УК Японии и УК РК, что существенно смягчает ответственность, а даже в некоторых случаях полностью исключает наказание. [6]

Ученые-россияне еще только спорят о целесообразности введения в УК РФ норм, которые регламентировали бы институт уголовно-правовой ошибки. А в УК РК такого рода институт предусмотрен в ст. ст. 15 и 16, посвященных фактической ошибке и юридической ошибке соответственно. Однако анализ указанных уголовно-правовых норм приводит к выводу, что регламентация института фактической ошибки небезупречна. Так, согласно параграфу 1 ст. 15 УК РК, “деяние, совершенное вследствие незнания фактов, которые составляют более тяжкое преступление, не должно быть наказуемо как более тяжкое преступление”. С точки зрения российского уголовного законодательства, данное положение считается снисходительным по отношению к лицам, переступившим закон, так как незнание фактов не исключает то, что лицо могло или должно было предвидеть данные последствия.

И так, при подробном изучении российского уголовного законодательства и уголовного законодательства Японии, Китая, Республики Корея можно прийти к выводу, что в российском уголовном праве, что и в уголовном праве стран АТР отсутствует термин «субъективная сторона преступления». Однако законодатели данных стран используют этот термин путем раскрытия таких понятий: 1) вина в форме умысла (прямой или косвенный) и неосторожности (легкомыслие или небрежность), мотив, цель (уголовное законодательство РФ); 2) Вина, в виде преступного умысла (намерения) и преступной небрежности (неосторожности) (уголовное законодательство Республики Корея); 3) уголовное законодательство Японии связывает вину в двух аспектах, с содеянным, или же с личностью или ее свойствами.

В первом случае виновный преследует цель понудить государство, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия.

Имущественные преступления в японском уголовном праве

Япония Уголовное право и процесс

Первым из всех японских кодексов, изданных в эпоху Мэйдзи, стал Уголовный кодекс 1870 г. (с дополнениями 1873 г.). По существу, это было систематизированное собрание феодальных законов, которые отличались от прежних лишь тем, что их перестали скрывать от населения. Главным способом расследования по уголовным делам по-прежнему официально признавалась пытка, отмененная лишь в 1879 г. благодаря настойчивым обращениям Г. Буассонада к японскому правительству. В 1882 г. были изданы составленные (под руководством Г. Буассонада) по образцу французских законов Уголовный кодекс и Закон об уголовной процедуре. Эти акты явились значительным шагом вперед в развитии и обновлении японского права. В частности, Уголовный кодекс 1882 г. впервые ввел в японскую судейскую практику принцип “нет преступления и наказания без указания о том в законе” и запрет придания обратной силы закону, вводящему или усиливающему уголовную ответственность. Этот Кодекс включил ряд гуманных положений старояпонского права, например оговорку об обязательном смягчении ответственности по всем преступлениям, если виновный добровольно сообщит властям о своем участии в данной преступной акции. Кодекс окончательно отменил телесные и позорящие наказания и так называемые квалифицированные виды смертной казни.

Однако по мере усиления реакционных, военно-бюрократических тенденций в политике японского правительства подготовка уголовных законов в Японии (подобно гражданскому и торговому законодательству) стала ориентироваться не на “классические” буржуазные французские кодексы, а на “родственное японскому духу” германское буржуазно-помещичье законодательство. В 1907 г. был издан Уголовный кодекс, который ввел широчайшее судейское усмотрение как в определении размеров санкции, так и в установлении состава того или иного преступления. Этому в значительной мере способствовали и формулировки Кодекса, содержавшие лишь самые общие дефиниции преступлений и широкие рамки предусмотренных наказаний.

В таком же направлении изменялось японское законодательство в области уголовного процесса. В 1890 г. был принят Уголовно-процессуальный кодекс, в основном следовавший составленному по французскому образцу Закону об уголовной процедуре 1880 г. и лишь частично отразивший положения германского права. В 1922 г. он был заменен новым УПК, составленным теперь уже по образцу германского Уголовно-процессуального кодекса 1877 г. и значительно ограничивавшим права обвиняемого.

Начиная с 20-х гг. XX в. в уголовное законодательство Японии было внесено немало изменений самого реакционного характера, направленных на ужесточение репрессий и расширение чрезвычайных полномочий полиции (Закон о поддержании общественного спокойствия 1928 г. и др.).

Крах японского милитаризма в результате Второй мировой войны имел своим следствием существенные преобразования во всей государственно-политической и правовой системе страны. Большим завоеванием демократических сил Японии стало включение в Конституцию положений о ненарушимости основных прав человека (ст.11), уважении личности (ст.13), равенстве всех перед законом (ст.14), свободе мысли, совести, вероисповедания, собраний, объединений, слова, печати и других способов выражения мнений (ст.19-23).

Смертная казнь предусмотрена японским законодательством за несколько видов преступлений, однако фактически смертные приговоры выносятся в последние годы лишь за тяжкое убийство и приводятся в исполнение крайне редко (не более 2-3 казненных в год).

Особое значение имеют провозглашенные в Конституции права граждан в сфере уголовного судопроизводства: запрет применять наказания без соответствующей процедуры (ст.31), право на судебное разбирательство любого обвинения (ст.32), запрет незаконного ареста (ст.33), право на защиту (ст.34), запрет незаконных обысков (ст.35), применения пыток и жестоких наказаний (ст.36), право каждого обвиняемого по уголовному делу на быстрое и открытое разбирательство его дела беспристрастным судом, на бесплатную, если в этом есть необходимость, юридическую помощь (ст.37) и др. С учетом распространенной практики нарушения элементарных прав подозреваемого и вынесения неправосудных приговоров в Конституцию была внесена следующая норма: “Никто не может быть принуждаем давать показания против самого себя. Признание, сделанное по принуждению, под пыткой или под угрозой либо после неоправданно длительного ареста или содержания под стражей, не может рассматриваться как доказательство” (ст.38).

Исходя из теории разделения властей Конституция, передав всю полноту судебной власти Верховному суду и соответствующим судам низших инстанций, провозгласила: “Все судьи независимы и действуют, следуя голосу своей совести; они связаны только настоящей Конституцией и законами” (ст.76). Последующая японская история знает немало примеров нарушения Конституции в названной сфере, но сам факт провозглашения независимости судей бесспорно сыграл прогрессивную роль.

Читайте также:  Работа женщин в сельской местности: трудовой кодекс

На базе Конституции 1946 г. были пересмотрены многие законодательные акты, в том числе в области уголовного правосудия. Принятый в 1947 г. Закон о полиции ликвидировал прежний предельно централизованный полицейский механизм и поставил ее под известный контроль местных властей. В 1948 г. вступил в силу новый Уголовно-процессуальный кодекс, включивший в себя ряд институтов американского права и, по сравнению с прежним УПК, усиливший защиту прав подозреваемого и обвиняемого. В этот же период приняты законы о судоустройстве (1947), о прокуратуре (1947), об адвокатуре (1949). Все они продолжают действовать, хотя и неоднократно подвергались изменениям. В свою очередь, Верховный суд в соответствии с предоставленными ему Конституцией большими полномочиями издал документ под названием “Уголовно-процессуальные правила” (1948), в которых развивались и детализировались многие положения Уголовно-процессуального кодекса (соответствующие правила были приняты Верховным судом и для гражданского процесса, и для рассмотрения семейных споров, и по ряду вопросов управления судами). В целом реформа системы японского судопроизводства значительно укрепила позиции демократических сил в стране и создала правовую базу для их последующей борьбы с реакцией.

В действующей судебной процедуре переплетаются элементы прошлого, связанные прежде всего с “инквизиционным процессом”, в котором решающая роль принадлежит признанию обвиняемого, и элементы, заимствованные из англо-американской системы судопроизводства, где всячески подчеркивается состязательный характер судебного процесса и внешне беспристрастная позиция судьи. Несмотря на все изменения в уголовно-процессуальном законодательстве и даже на прямой конституционный запрет подвергать наказанию кого-либо, если единственным доказательством против него служит собственное признание, предварительное следствие в Японии, проводимое как полицией, так и прокуратурой, по-прежнему ориентировано на то, чтобы вырвать такое признание. Для этого нередко используются самые изощренные приемы воздействия на психику, в особенности в первые 23 дня после предъявления ордера на арест, когда полиция вправе держать подозреваемого в полной изоляции, без свиданий с близкими и друзьями.

Психология многих японских судей также в значительной мере привязана к традиционной формуле японского права, включавшейся вплоть до введения Уголовно-процессуального кодекса 1948 г. во все судебные наставления, – “Признание является первейшим из всех доказательств”. Под очевидным влиянием средневекового письменного судопроизводства установлен порядок, согласно которому в современный суд прокурор представляет письменные показания свидетелей и лишь в случае их оспаривания защитой тот или иной свидетель вызывается для допроса в суд. Доказательственная сила письменных показаний, полученных в ходе предварительного следствия, столь велика, что, согласно ст.321 УПК, прокурор при определенных условиях может требовать следовать им даже в случае отказа свидетеля от них в судебном заседании.

Существенно новым институтом в послевоенной судебной процедуре стал и перекрестный допрос, который усилил состязательное начало и оценивается как весьма прогрессивный. Специфичен для Японии институт “разъяснения”, появившийся в ходе послевоенных реформ уголовного процесса. После того как оглашено обвинительное заключение, и до рассмотрения вопроса о том, признает ли подсудимый свою вину, защита получила право требовать, чтобы прокурор разъяснил отдельные пункты обвинительного заключения; в соответствующих случаях это дает возможность сразу же обнажить шаткость обвинения.

С конца 1950-х гг. в Японии реализуется идея интенсификации уголовного процесса, порожденная перегрузкой судов гражданскими и уголовными делами, затягиванием разбирательства и волокитой, вызывающими недовольство населения и рост недоверия ко всей системе судопроизводства. В частности, в целях ускорения процесса примерно за неделю до суда проводится “предварительная подготовка”, т.е. совещание судьи, прокурора и защитника, которым предстоит участвовать в деле. На таком совещании они договариваются по многим вопросам предстоящего суда, имеющим весьма существенное значение, в том числе о примерном количестве вызываемых каждой стороной свидетелей, о регламенте их допроса и т.п. При этом обсуждаются и документальные доказательства, которые стороны представят в суд.

Следующим элементом интенсификации стало установление четкого графика судебного разбирательства конкретного дела, не допускающего его растягивания на месяцы. В этих целях была упрощена даже процедура составления протоколов судебных заседаний – в них стали вносить не буквальную запись, а общий смысл показаний свидетелей и выступлений сторон.

Первоначально система интенсивного судебного разбирательства начала применяться в отдельных судах, прежде всего в наиболее перегруженном токийском; в 1957 г. Верховный суд дал указание о ее повсеместном введении, и, наконец, с 1 января 1962 г. вступили в силу уголовно-процессуальные нормы, окончательно узаконившие эту систему. При всей ее критике японскими юристами, отмечающими нарушение принципов публичности судебного разбирательства, беспристрастности судей, она признается известным выходом из кризиса юстиции, порожденного перегрузкой судей и длительными сроками разбирательства дел.

В отличие от процессуальных институтов материальное уголовное право в меньшей степени было затронуто послеконституционными реформами. Несмотря на известные изменения (в частности, на отмену в 1947 г. некоторых статей Уголовного кодекса, касающихся посягательств на императора и его семью, а также других явно устаревших положений), в Японии и поныне действует Уголовный кодекс 1907 г. (в редакции 1947 г. с последующими исправлениями и дополнениями). Попытки полной реформы уголовного законодательства, т.е. замены этого Кодекса другим, предпринимались неоднократно (проекты 1927, 1947, 1972 гг. и др.), однако каждый раз по тем или иным причинам оказывались безрезультатными. Ныне такие попытки встречают сопротивление со стороны демократической общественности, которая опасается, что реформа может привести к реакционным преобразованиям уголовного законодательства и к ограничениям прав граждан.

В качестве источников уголовного права наряду с Уголовным кодексом 1907 г. выступают Закон о малозначительных преступлениях 1948 г., Закон о несовершеннолетних 1948 г. и другие периодически изменяемые и дополняемые акты.

Вагацума С., Ариидзуми Т. Гражданское право Японии. Книга первая. М., 1983.

Еремин В. Н. Политическая система современного японского общества. М., 1992.

Преступление и наказание в Англии, США, Франции, ФРГ, Японии. Общая часть. М., 1991.

Уголовный кодекс Японии / Под ред. А.И. Коробеева. Владивосток, 2000.

Цунэо Инако. Современное право Японии. М., 1981.

Henderson D. F. Law and Legal Process in Japan. Washington, 1978.

Hoadley M. C. Introduction to Japanese Law. Tucson, 1981.

Noda Y. Introduction to Japanese Law. Translated and ed. by A. H. Angelo. University of Tokyo Press, Forest Grove, Oregon, 1975.

совещание судьи, прокурора и защитника, которым предстоит участвовать в деле.

Высокий показатель уровня миролюбия Японии среди других стран

В мире существует такой показатель, как Глобальный индекс миролюбия (*3) . Расчёт этого индекса, которым занимается британский журнал «Экономист», является попыткой анализа и оценки относительного уровня миролюбия того или иного государства или территории. При этом во внимание принимается не только криминальная статистика, но и внутренние, а также внешние вооружённые конфликты, отношения с государствами-соседями, вероятность насилия, — в общей сложности оценка производится по 24 параметрам. В рейтинге уровня миролюбия в 2012 году Япония занимала пятое место из 158, а в 2013-м — шестое. В период с 2007 по 2009 год страна занимала строчки от пятой до седьмой, а в 2010-2011 годах поднялась на третье место, таким образом, стабильно удерживая верхние позиции в качестве «страны, в которой можно жить без опаски».

Представляет собой выраженный цифрой относительный уровень миролюбия страны или территории.

Имущественные преступления в японском уголовном праве

Кукушкин Денис Александрович,

Студент 5 курса юридического факультета

НОУВПО Гуманитарный университет г. Екатеринбурга

«Под предметом преступления следует понимать овеществленный элемент материального мира, воздействуя на который виновный осуществляет посягательство на объект преступления» 001 .

В отличие от объекта преступления, предмет преступления является факультативным признаком состава преступления. Это означает, что ряд преступлений не имеют конкретного предмета посягательства (клевета, оскорбление). Но если предмет преступления прямо предусмотрен в законе, то он приобретает свойство обязательности. В частности, предмет преступления является обязательным признаком любого хищения.

Предмет преступления необходимо отличать от орудий и средств совершения преступного деяния как признака объективной стороны преступления. Предмет – это то, что подвергается преступному воздействию для нанесения вреда объекту посягательства; орудия и средства – при помощи (посредством) чего преступление совершается. Орудия и средства – суть инструментарий, который использует виновный для совершения преступления, для воздействия на предмет посягательства (например множительная техника при изготовлении фальшивых денег и т.д.). Одна и та же вещь может в одних случаях выступать в качестве предмета преступления, в других – в качестве орудия или средства совершения преступления. Так, например, автомобиль будет предметом преступления при его угоне и средством совершения преступления при вывозе на нем похищенного имущества; оружие будет предметом преступления при его хищении и орудием совершения преступления при нанесении им ранения и т.п.

Иногда, чаще при посягательствах на личность, признак «предмет преступления» подразумевает человека, « путем воздействия на тело которого совершается посягательство против объекта» 002 (при убийстве, причинении вреда здоровью, изнасиловании и др.). В таких случаях термин «предмет преступления» заменяют понятием «потерпевший». Однако уголовно-правовое понятие потерпевшего не следует смешивать с процессуальным – потерпевший как фигура в уголовном процессе, участник уголовного судопроизводства, поскольку есть множество преступлений, в которых имеется потерпевший, но предметом преступления является нечто другое (например, при мошенничестве потерпевший есть всегда, однако предметом преступления является имущество или право на него).

Предметом такого преступления как мошенничество является имущество и право на имущество.

Понятие « имущество» широко используется в законодательстве в различных значениях. На многозначность этого понятия указывал еще Г.Ф. Шершеневич, предлагая различать понятие имущества с экономической точки зрения и юридическое понятие имущества 003 . Неоднозначность понятия имущества, используемого в современном российском законодательстве, также неоднократно отмечалась различными авторами 004 .

Имуществом традиционно называется совокупность вещей, т.е. материальные объекты, обладающие вещественными признаками. В целом право оперирует более широким понятием имущества как совокупности вещей и имущественных прав (п.6 ст.66, ст.128 ГК РФ). Термин «имущество» используется для обозначения вещей, в том числе денег и ценных бумаг, а также имущественных прав (ст.128 ГК РФ). Под имущественным правом понимается право лица требовать передачи имущества или иных имущественных благ.

В нормах уголовного законодательства о преступлениях против собственности, когда в качестве предмета называется имущество, имеются в виду только деньги, вещи и ценные бумаги, в ст.159 имущественные права указаны в качестве самостоятельного предмета посягательства.

«Примерный Уголовный кодекс США под имуществом понимает «все, что имеет ценность, включая недвижимое имущество, материальное и нематериальное личное имущество, права, вытекающие из договоров, имущество в требованиях и иные интересы или притязания по имуществу, входные или перевозочные билеты, пойманных или домашних животных, пищу и питье, электрическую или иную энергию» (п. 6 ст. 223.0). По Уголовному кодексу штата Миннесота понятие «имущество» включает «все виды имеющего осязаемую форму имущества, движимого и недвижимого, без ограничения, включая документы, электричество, газ, воду, домашний скот, собак, кошек, домашнюю птицу, а также тепло, поставляемое по трубам муниципальными органами или частными компаниями» (_ 609.52)» 005 .

Получается, что применительно к ст. 159 УК РФ имущество – это вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права.

В теории уголовного права выделяют три признака имущества как обязательного элемента состава любого хищения 006 . А так как мошенничество является формой хищения, то и понятие имущество в контексте ст. 159 УК РФ включает в себя все ниже перечисленные признаки.

    физический признак предмета хищения, т.е. предмет хищения всегда материален, является частью материального мира, обладает признаком вещи, « .вещи материального мира, в создание которых вложен труд человека и которые обладают материальной или духовной ценностью» 007 . «Вещами в гражданском праве признаются материальные, физически осязаемые объекты, имеющие экономическую форму товара» 008 .

Вещи бывают недвижимые и движимые. К недвижимым вещам (недвижимому имуществу, недвижимости) относятся земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты и все, что прочно связано с землей, т.е. объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно (в том числе леса, многолетние насаждения, здания, сооружения). К недвижимым вещам относятся также подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты. Законом к недвижимым вещам может быть отнесено и иное имущество.

Вещи так же бывают индивидуально определенными и родовыми, делимыми и неделимыми, главными и принадлежностями, потребляемым и непотребляемыми.

Не могут быть предметом хищения как имущественного преступления идеи, взгляды, проявления человеческого разума, информация. О хищении интеллектуальной собственности можно говорить лишь в специальном смысле, имея в виду, к примеру, плагиат (ст. 146, 147 УК) или неправомерное использование компьютерной информации (ст. 272 УК). Не может быть предметом хищения (ввиду отсутствия вещного признака) электрическая или тепловая энергия. Незаконное самовольное использование в корыстных целях этих видов энергии может образовать состав иного преступления против собственности, предусмотренного ст. 165 УК РФ.

экономический признак предмета хищения, т.е. предметом хищения может быть только вещь, имеющая определенную экономическую ценность. Обычное выражение ценности вещи – ее стоимость, денежная оценка. Если вещь не обладает стоимостью, незаконное завладение ею нельзя назвать хищением. Это прямо следует из обязательных для суда и следствия разъяснений постановления Пленума Верховного Суда РФ. 009 Деньги, валютные ценности, ценные бумаги (акции, государственные облигации, ваучеры, депозитные сертификаты и т.п.), являющиеся эквивалентом стоимости, также документы, выполняющие роль денежного эквивалента либо являющиеся эквивалентом материальных ценностей (например, почтовые марки, транспортные билеты) могут быть предметом хищения 010 .

Деньги как предмет мошенничества могут быть российской и иностранной валютой. Специалисты в области гражданского права по-разному определяют правовую природу безналичных денег. Многие полагают, что безналичные деньги и банковские вклады – это не имущество, они представляют лишь право требования обязательственно-правового, а не вещного характера, сущностью которого является обязательство банка выплатить клиенту определенную денежную сумму или перечислить ее 011 . По мнению других специалистов, деньги – всегда деньги, а безналичность – лишь форма их существования. Следовательно, безналичные деньги также относятся к объектам права собственности 012 .

Однако, даже если считать, что безналичные деньги и банковский вклад дают лишь право требования имущества, они представляют собой предмет мошенничества, поскольку таковым закон называет не только имущество, но и право на имущество. Широко известны случаи хищения безналичных средств с помощью поддельных банковских авизо, когда на расчетный счет организации на основании этих документов зачислялись денежные средства, фактически не списанные со счета организации-отправителя.

Ценные бумаги как документы, удостоверяющие с соблюдением установленной законом формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление или передача которых возможны только при передаче этих документов,- также предмет мошенничества. Могут стать предметом мошенничества и бездокументарные ценные бумаги (ст. 149 ГК), являющиеся особым способом фиксации имущественных прав участников гражданских правоотношений (в том числе и с помощью электронно-вычислительной техники), ибо, «завладев» ими, виновный приобретает определенное право на имущество. Напротив, не могут быть предметом хищения вещи, практически утратившие хозяйственную ценность, или природные объекты, в которые не вложен труд человека. Последнее обстоятельство имеет значение для отграничения хищения от ряда экологических преступлений. Ввиду отсутствия экономического признака не могут рассматриваться в качестве имущества документы неимущественного характера, а также документы, которые не являются носителями стоимости, но лишь предоставляют право на получение имущества (доверенность, накладная, квитанция и т.д.) 013 .

  • юридический признак предмета хищения, т.е. предметом может выступать лишь чужое имущество. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5 «О некоторых вопросах применения уголовного законодательства об ответственности за преступления против собственности» 014 разъяснил, что «предметом хищения и иных преступлений, ответственность за совершение которых предусмотрена нормами главы 5 УК РСФСР, является чужое, т.е. не находящееся в собственности или законном владении виновного, имущество». «Хищение» собственного имущества не нарушает отношений собственности. При определенных условиях такие действия могут рассматриваться как самоуправство или приготовление к мошенничеству, если виновный имел намерения получить возмещение за якобы утраченную вещь. Не образует хищения также тайное изъятие личного имущества, находящегося в общей совместной собственности субъекта и других лиц.
  • Не может рассматриваться предметом хищения имущество, представляющее собой находку или клад, а равно имущество, вышедшее из ведения собственника или иного владельца в силу каких-либо случайных обстоятельств. Предметом хищения может быть и имущество, изъятое из гражданского оборота. Однако если владение этим имуществом представляет угрозу общественной безопасности или здоровью населения (оружие, яды, наркотические средства, радиоактивные вещества), то содеянное квалифицируется не как преступление против собственности, а по соответствующим статьям гл. 24 или 25 УК.

    Итак, имущество как предмет хищения – это вещи, деньги, ценные бумаги и другие предметы материального мира, обладающие стоимостью, по поводу которых существуют отношения собственности, нарушаемые преступлением.

    Предметом мошенничества, помимо имущества, является также право на чужое имущество 015 не как юридическая категория, а как определенные вещи материального мира, где данное право закреплено. Оно может быть закреплено в различных документах, например в завещании, страховом полисе, доверенности на получение тех или иных ценностей, в различных видах ценных бумаг.

    В отечественной уголовно-правовой литературе не сформировалось единообразное толкование «права на имущество» применительно к составу мошенничества. Существует широкое понимание права на имущество – как разнообразных имущественных прав, включая правомочия собственника, право оперативного управления, а также обязательственные права, права авторов и изобретателей на вознаграждение, наследственные права 016 . Напротив, З. А. Незнамова утверждает, что право на имущество не может быть идентифицировано с имущественными правами. Право на имущество – это юридическая категория, включающая в себя определенные полномочия собственника, т. е. права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом 017 .

    По мнению Г. Н. Борзенкова, упоминание о праве на имущество в составе мошенничества имеет значение лишь для уточнения момента окончания преступления 018 . Близок к этой позиции Ю. И. Ляпунов, полагающий, что право на имущество может быть закреплено в различных документах (завещании, страховом полисе, доверенности на получение тех или иных ценностей, различных видах ценных бумаг и др.). При получении мошенником документов, на основании обладания которыми он приобретает право на имущество, преступление считается оконченным, независимо от того, удалось ли мошеннику получить по ним соответствующее имущество 019 .

    Представляется, что при мошенничестве получение права на имущество может быть связано с приобретением незаконным путем не только отдельных правомочий собственника на чужое имущество, но и права требования имущества: вклад в банке, безналичные деньги, бездокументарные ценные бумаги, заложенное имущество и др.

    Таким образом, мошенничество, состоящее в неправомерном безвозмездном приобретении права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, считается оконченным с момента перехода такого права к виновному (в частности, при получении им завещания, страхового полиса или иного документа, дающего ему право на получение имущества или денежных выплат, либо с момента совершения передаточной надписи (индоссамента) на ценной бумаге и т.п.). При этом не имеет юридического значения, успел или нет виновный фактически завладеть и распорядиться тем имуществом, на получение которого он приобрел право уголовно-наказуемым способом.

    В литературе так же высказывается предложение о расчленении нормы о мошенничестве, содержащейся в ст.159 УК РФ, на две, в одной из которых следует предусмотреть ответственность за мошенничество, являющееся хищением чужого имущества, а в другой – за мошенничество, представляющее собой приобретение права на чужое имущество, а так же установление менее строгой ответственности за мошенничество, состоящее в приобретении права на чужое имущество, по сравнению с мошенничеством, являющимся хищением чужого имущества, поскольку первое и второе соотносятся как покушение на преступление или приготовление к преступлению, с одной стороны, и оконченное преступление – с другой. 020

    Как мне кажется, данная позиция автора не совсем верна. При мошенничестве, состоящем в приобретении права на чужое имущества не имеет смысла говорить о покушении на преступление, т.к. завладев правом на имущество, виновный завладевает и самим имуществом, только не в фактическом смысле, а в юридическом (право требования) 021 , т.е. он может по своему усмотрению распоряжаться имуществом в любое время. Если согласиться с мнением о том, что мошенничество, состоящее в приобретении права на чужое имущество это лишь покушение на мошенничество, то получается что любое мошенничество связанное с недвижимым имуществом, автотранспортными средствами и т.д. является лишь покушением на него (в таких случаях виновный всегда первоначально пытается завладеть правом на имущество), а следовательно и санкция за такие общественно-опасные деяния будет менее чем, допустим, за так называемые «наперстки», что естественно не совсем себя оправдывает.

    Таким образом, можно выделить как юридическое завладение имуществом путем обмана или злоупотребления доверия, т.е. получение только право на имущество, а не имущество физическом смысле (завладение документом, предоставляющим право требования), так и фактическое завладение имуществом путем обмана или злоупотребления доверия, т.е. завладение только имуществом в физическом смысле либо завладение как правом на имущество, так и самим имуществом в физическом смысле. Как правило, юридическое завладение имуществом является лишь предпосылкой для фактического завладения имуществом, но это не означает, что лицо покушается на мошенничество.

    «Принято различать «вещи во владении» (choses in posession), т.е. вещи, которыми можно физически обладать, и «вещи в требовании» (choses in action), т.е. различные права (что, в свою очередь, можно считать буквальным использованием понятия «нетелесные вещи» (res incorporates), известного римскому частному праву)» 022 .

    Следовательно, под преступным приобретением права на чужое имущество понимается совершенное с корыстной целью противоправное, безвозмездное обращение такого права в пользу виновного или др. лиц, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием и причинившее ущерб владельцу этого права.

    Вещами в гражданском праве признаются материальные, физически осязаемые объекты, имеющие экономическую форму товара 008.

    Имущественные наказания в уголовном праве зарубежных государств

    Конспект лекций

    Уголовное право зарубежных стран

    Основными видами имущественных наказаний являются штраф и конфискация.

    Штраф– одно из наиболее распространенных наказаний. Международные организации и различные комиссии широко рекомендуют применять штрафные санкции.

    Франция. по УК штраф может назначаться за все виды уголовно-наказуемых деяний. Новый УК характеризуется очень большими суммами (до 50 миллионов франков). Санкции почти всех статей содержат такую формулу: тюремное заключение и штраф. В целом в УК Франции есть четкое соотношение между сроками тюремного заключения и суммой штрафа: 2 года- 200 тыс. франков, 3 года- 300 тыс. франков, 10 лет- 1млн. и т.д.

    За нарушение штраф стоит на первом месте, максимальный размер 10 тыс. франков, в случае рецидива 20 тыс. франков.

    В новом УК юридические лица впервые стали субъектами преступлений. Для них штраф на первом месте и его размер увеличился в пять раз по сравнению со штрафом для физических лиц.

    В случае неуплата штрафа применяется принудительное заключение, его максимальный срок 4 месяца, если задолженность больше 80 тыс. франков.

    Германия. в УК нет штрафа в обычном понимании, он может назначаться только в дневных ставках. Минимальный размер

    Читайте также:  Бланк приказа о переводе на другую должность Т-5

    дневной ставки 2 марки, максимальный размер- 10 тыс. марок. При определении размера суд исходит из чистого дохода, который имеет лицо. Количество от 5 до 360 ставок. Если лицо не в состоянии уплатить штраф, то он заменяется лишением свободы, причем 1 дню лишения свободы соответствует 1 дневная ставка.

    В случае неуплаты применяется лишение свободы (от 1 мес до 2 лет).

    Англия. штраф широко применяется как за статутные, так и за общие преступления. суд должен учитывать материальное положение осужденного.

    Существует пять уровней штрафа. Максимальный размер 5 тыс. фунтов стерлингов, минимальный 200 фунтов стерлингов. Раньше максимальный размер был 2500 фунтов стерлингов. Размеры штрафа могут меняться, это прерогатива Министерства Внутренних Дел.

    США применяется штраф как основное и дополнительное наказание. Штраф применяется почти за любое преступление, включая те, за которые назначается смертная казнь или пожизненное заключение.

    Свода законов дает шкалу штрафных санкций, максимальный штраф за фелонию или мисдиминор, повлекший смерть человека, – 25 тыс. $.

    Штраф для юридических лиц обычно в два раза выше, чем для физических лиц.

    Неуплата штрафа влечет тюремное заключение (в штате Кентукки до 6 месяцев за фелонию). Если лицо сознательно не уплачивает, то может быть приговорено к любому наказанию, предусмотренному за совершенное преступление.

    Конфискация– выделяют два вида: общая (изъятие всего имущества в доход государства) и специальная (средств, предметов, полученных в результате преступления, или, предназначавшихся для совершения преступления).

    Общая конфискация применяется и допускается в очень

    ограниченных пределах. Например, за геноцид, пытки, наркопреступления.

    СШАСвода законов дает широкие пределы конфискации, но во всех случаях лишь за преступления, связанные с рэкетом (подразумевается общая конфискация). Специальная конфискация применяется широко.

    Германии УК ФРГ- могут затрагиваться даже интересы третьих лиц, и положение распространяется и на извлеченную выгоду

    Франция– по УК законодатель отказался применения конфискации за шпионаж и измену (в отличие от старого УК

    2. Преступления против здоровья по праву Франции.

    В новом Уголовном Кодексе Франции 1992 г. преступления против здоровья не выделены в отдельную главу.

    Одной из основных выделяется насильственные действия, повлекшие полную потерю трудоспособности в течение более чем 8 дней , наказываются тремя годами тюремного заключения и штрафом в 300 тыс. франков. Но наказание увеличивается до 5 лет и 500 тыс. франков , если преступление совершено:

    – в отношении лица до 15 лет или беспомощного лица

    – в отношении родственника

    – в отношении работников органов правосудия, представителей публичной власти

    – в отношении свидетелей и потерпевшего с целью помешать им сообщить факты

    – супругом или сожителем

    – представителем гос. власти при исполнении им должностных обязанностей

    При этих же квалифицирующих обстоятельствах за насильственные действия, которые даже не повлекли полной потери трудоспособности, наказание будет до 3-х лет лишения свободы и штраф до 300 тыс франков.

    К преступлениям против здоровья относятся также пытки и акты жестокости – ст. 222-1. Это преступление наказывается 15-ю годами лишения свободы, но наказание увеличивается до 20 лет, если преступное деяние совершено :

    – в отношении лица до 15 лет или беспомощного лица

    – в отношении родственника

    – в отношении работников органов правосудия, представителей публичной власти

    – в отношении свидетелей и потерпевшего с целью помешать им сообщить факты

    – супругом или сожителем

    – представителем гос. власти при исполнении им должностных обязанностей

    – с применением или с угрозой применения оружия.

    За оставление без помощи лица, которое не в состоянии себя защитить -ст. 223-3, предусмотрено наказание в 5 лет тюремного заключения и штраф в 500 000 франков.

    3. Невменяемость по французскому уголовному праву. Ее критерии.

    Невменяемость – это такое состояние психики, которое полностью исключает возможность привлечения человека к уголовной ответственности. Лицо в момент совер­шения деяния находится в состоянии психического или нервно-психического расстройства, лишающего его способности осознавать или контролировать свои действия. Таким образом, УК Франции закрепляет два критерия невменяемости:

    1) медицинский (наличие психического или нервно-психического расстрой­ства);

    2) психологический (отсутствие способности осознавать или контролировать свои действия).

    Ограниченная вменяемость отличается от невменяемости по психологическо­му критерию. Согласно УК лицо является ограниченно вменяемым, если в момент совершения деяния оно находилось в состоянии психического или нервно-психи­ческого расстройства, ухудшившего его способность осознавать или контролиро­вать свои действия. Такое лицо подлежит уголовной ответственности, однако суд может применить к нему как (более мягкие) меры наказания, так и меры медицин­ского характера.

    |следующая лекция ==>
    Тема 13. освобождение от уголовной ответственности|Преступления против здоровья по уголовному праву Англии и США

    Дата добавления: 2013-12-12 ; Просмотров: 836 ; Нарушение авторских прав?

    Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

    Для них штраф на первом месте и его размер увеличился в пять раз по сравнению со штрафом для физических лиц.

    Понятие “хищение” в российском уголовном праве и уголовном праве зарубежных стран

    Вишнякова Н.Д., старший преподаватель кафедры уголовного права, криминалистики и криминологии Мордовского университета им. Н.П. Огарева.

    Специфической особенностью уголовного права России и ряда стран СНГ является законодательное закрепление в рамках глав, предусматривающих ответственность за преступления против собственности, категории “хищение”, являющейся родовым к целой группе преступлений корыстной направленности. Однако в большинстве зарубежных стран она не исследуется, а также не упоминается в качестве дефиниций в уголовном законодательстве.

    В российском уголовном праве появление понятия “хищение” связывается с Уголовным уложением 1903 г., где оно было впервые включено как родовое и именуется “похищение” или “имущественное хищничество”, близко примыкая по толкованию к современному. Хотя первые упоминания этого термина можно встретить еще в Уложении о наказаниях 1845 г., где оно уже используется как родовое в ст. 212.8, заменив собой другой собирательный термин “воровство”.

    Теоретическое объединение всех случаев похищения чужого имущества в одно общее понятие имущественного хищничества поддержали многие юристы того времени, в том числе немецкие ученые. Однако позже было признано, что подобное решение, “хотя и правильное теоретически, было бы чересчур резким и потому нежелательным” и не соответствующим действовавшей в тот период системе имущественных преступлений.

    В дальнейшем понятие “хищение” получило широкое распространение уже в правовой доктрине советского периода, стало широко использоваться, правда, первоначально лишь применительно к преступлениям против социалистической собственности, поскольку закон не употреблял его по отношению к преступлениям против личной собственности. Теоретическое наполнение данного понятия было впервые дано в Постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 11 июля 1972 г. “О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества”, а впоследствии было закреплено в уголовном законе и без существенных изменений перенесено в прим. 1 ст. 158 УК РФ 1996 г. [6, с. 400]. Эту правовую категорию можно встретить также в уголовном законодательстве ряда стран СНГ, разработанного на основе Модельного уголовного кодекса стран – участниц СНГ.

    Большинство уголовных законов стран Европы не используют категорию “хищение”. В качестве родового понятия здесь используется категория “кража”, что специфично в целом для Германии, Швейцарии, Австрии, Швеции, Испании и иных стран. Кража, определяемая в этих уголовных законах, как правило, посредством использования такого признака объективной стороны, как присвоение, совершаемое с корыстной целью, не связывается с тайным характером изъятия чужой вещи, что свойственно для подхода, отраженного в уголовных законах России и стран СНГ. Кроме того, признаки кражи, закрепленные в основном составе описания преступного деяния, широко используются в контексте определения составов грабежа, если он предусмотрен в рамках закона страны, а также разбоя, квалифицируемого как кража, сопряженная с применением насилия (§ 249 – 252 УК Германии), малозначительной кражи и т.д.

    При анализе уголовного законодательства стран общего права на первый взгляд можно прийти к выводу о присутствии термина “хищение”. Так, в Примерном уголовном кодексе США (1962 г.) существует понятие “хищение”, определяемое как “единое посягательство, объединяющее самостоятельные посягательства, ранее известные под наименованием кражи, присвоения, мошенничества, вымогательства, шантажа, обманного обращения вверенного имущества в свою пользу, приобретения и скупки похищенного имущества и др.” (ст. 223.1) [2, с. 147 – 148]. Однако, как отмечает Г.Н. Борзенков: “Общая черта этих видов хищений – ненасильственный способ совершения” [7, с. 456]. Насильственные имущественные преступления согласно американской правовой доктрине выделяются в самостоятельные группы преступлений и имеют особые специфические названия. Практически все уголовные законы штатов содержат единое понятие “хищение” (theft), объединяющее три самостоятельных вида преступлений: кражу, присвоение имущества и мошенничество.

    Казалось бы, перечень составов, образующих понятие “хищение”, дает основания утверждать, что имеется некоторое сходство с российским аналогом. Однако это не совсем так. Изучение института кражи в английском уголовном праве приводит к мысли, что американский термин (theft) сконструирован на его основе и вобрал в себя специфические черты именно родового понятия кражи, используемого в английской уголовно-правовой доктрине для обозначения целой группы ненасильственных преступлений.

    В свою очередь, в Англии регулирование уголовно-правовых отношений, связанных с посягательствами на собственность, регламентируется целой группой законов, носящих консолидированный характер, это Законы “О краже” 1968 г., 1978 г., Закон “О преступном причинении вреда” 1971 г. В них указывается, что к числу посягательств на собственность относятся: кража, ограбление, берглэри (ограбление со взломом), получение имущества путем обмана, вымогательство, преступления, связанные с украденным имуществом. Понятие кражи, закрепленное в п. 1 ст. 1 Закона “О краже” 1968 г., гласит: “Лицо виновно в краже, если оно бесчестно присваивает имущество, принадлежащее другому лицу, с намерением навсегда лишить его этого имущества” [10, с. 142]. Каждый из криминообразующих признаков данного понятия толкуется чрезвычайно широко и не совпадает по объему с признаками аналогичных составов, отображенных в уголовных законах, носящих кодифицированный характер, но все они также используются для наполнения иных составов, посягающих на собственность. Поэтому, несмотря на закрепление термина “theft” как собирательной правовой категории, он гораздо более напоминает родовое понятие кражи, содержащееся в английском уголовном праве, нежели понятие “хищение”, свойственное российской правовой доктрине. В связи с этим отсутствуют основания говорить о тождестве понятия хищения, используемого в рамках уголовно-правовой доктрины Российской Федерации, и термина, использующегося в уголовном законодательстве стран семьи общего права.

    Анализируя понятие хищения, нельзя не сказать, что его закрепление в рамках УК РФ породило множество дискуссий, связанных не только с целесообразностью подобного законодательного решения, но также вызвало немало споров относительно признаков, его наполняющих, и перспективности использования данного понятия не только в рамках гл. 21 УК РФ, но и в иных статьях, содержащихся в других главах УК РФ, где упоминается термин “хищение” (ст. ст. 221, 226 и т.д.).

    В частности, понятие хищения, закрепленное в прим. 1 ст. 158 УК РФ, содержит признаки, которые являются обязательными для всех форм хищения, отраженных в рамках уголовного закона, и состав мошенничества (ст. 159 УК РФ) в этом смысле не является исключением. Анализ дефиниции мошенничества показывает, что в качестве составляющих предмета данного деяния может выступать чужое имущество, что не вступает в противоречие с общим понятием хищения, либо право на чужое имущество, что уже не укладывается в рамки хищения, так как в понятии хищения упоминается исключительно о чужом имуществе в материальном смысле. Если согласиться с мнением тех ученых-криминологов, которые не рассматривают приобретение права на чужое имущество как форму хищения [8, с. 473 – 474], то противоречия между понятием хищения и мошенничеством отсутствуют, но тогда получается, что в рамках одной дефиниции содержится два самостоятельных деяния, и логичным выглядело бы решение относительно их разведения по самостоятельным составам.

    Не дает пояснений относительно сути данной проблемы и Постановление Пленума Верховного Суда от 27 декабря 2007 г. N 51 “О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате” [3], где, в частности, указывается следующее: “Обратить внимание судов на то, что в отличие ОТ ДРУГИХ ФОРМ ХИЩЕНИЯ (здесь и далее выделено мной. – Авт.), предусмотренных главой 21 Уголовного кодекса РФ, мошенничество совершается путем обмана или злоупотребления доверием, под воздействием которых владелец имущества или иное лицо либо уполномоченный орган власти ПЕРЕДАЮТ ИМУЩЕСТВО ИЛИ ПРАВО НА НЕГО другим лицам и т.д.”. Данное высказывание приводит к мысли о том, что приобретение права на имущество – это хищение со специфически очерченным предметом посягательства.

    Дальнейший анализ разъяснений, содержащихся в вышеуказанном Постановлении, только укрепляет подобную уверенность. В частности, анализируя момент окончания мошенничества в виде хищения и в форме приобретения права на чужое имущество, содержащихся в различных абзацах одного пункта (п. 4), Верховный Суд РФ тем не менее, по мнению авторов, демонстрирует единство видения по этому вопросу. Так, в частности, отмечается: “Мошенничество, то есть хищение чужого имущества, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием, признается оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц, и ОНИ ПОЛУЧИЛИ РЕАЛЬНУЮ ВОЗМОЖНОСТЬ (в зависимости от потребительских свойств этого имущества) ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ИЛИ РАСПОРЯЖАТЬСЯ ИМ ПО СВОЕМУ УСМОТРЕНИЮ.

    Если мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным С МОМЕНТА ВОЗНИКНОВЕНИЯ У ВИНОВНОГО ЮРИДИЧЕСКИ ЗАКРЕПЛЕННОЙ ВОЗМОЖНОСТИ ВСТУПИТЬ ВО ВЛАДЕНИЕ ИЛИ РАСПОРЯДИТЬСЯ ЧУЖИМ ИМУЩЕСТВОМ КАК СВОИМ СОБСТВЕННЫМ”. В контексте позиции Верховного Суда получается, что юридически закрепленная возможность вступления в права на имущество есть не что иное, как возможность реального им распоряжения, т.е. появление у субъекта права действовать по своему личному усмотрению относительно судьбы этого имущества.

    Следует оговориться, что правоприменительные органы стран СНГ более последовательно подходят к вопросу определения момента окончания хищения, не внося путаницы в правоприменительную практику. Так, в п. 33 Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 г. N 15 “О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества” однозначно указано: “Хищение, за исключением разбоя и вымогательства [9], следует считать оконченным, если имущество изъято, и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им. ” [4]. Сходные суждения содержит и п. 7 Постановления Верховного суда Республики Казахстан от 11 июля 2003 г. N 8 “О судебной практике по делам о хищениях”: “Кража, мошенничество и грабеж признаются оконченными, если имущество изъято, и виновный имеет реальную возможность пользоваться или распоряжаться им по своему усмотрению. ” [5].

    Обобщая все вышеизложенное, следует отметить, что определение хищения в российском УК не отражает в полной мере признаков всех форм хищения, поэтому в этой его части требуются некоторые коррективы. На наш взгляд, более продуманным с точки зрения конструирования хищения выглядит определение, содержащееся в УК Республики Беларусь, представленное там как “умышленное противоправное безвозмездное завладение ЧУЖИМ ИМУЩЕСТВОМ ИЛИ ПРАВОМ НА ИМУЩЕСТВО с корыстной целью путем кражи, грабежа, разбоя, вымогательства, мошенничества, злоупотребления служебными полномочиями, присвоения, растраты или использования компьютерной техники (прим. 1 к гл. 24)” [1, с. 259]. В УК РФ отсутствуют отдельные формы хищения, перечисленные в вышеприведенном определении, что не суть важно, но акцент следует делать именно на способе описания предмета хищения.

    Касаясь соотношения понятия хищения, содержащегося в примечании 1 к ст. 158 УК РФ, и попыток его перенесения на все нормы уголовного закона, использующие данную категорию, следует сказать следующее: закрепление любой нормы-разъяснения на уровне примечаний к отдельным главам является, на наш взгляд, не совсем удачным подходом к законодательному толкованию, так как при этом эффективность использования разъяснения существенно снижается, ибо ограничивается нуждами небольшой группы деяний, а любые попытки практической адаптации в рамках иных норм ведут к дефекту понимания и искривлению ее содержания. Поэтому более перспективным видится закрепление определений на уровне отдельной главы, которая бы распространяла свое действие на все нормы в рамках уголовного закона [11, с. 230]. Подобный подход демонстрируют законодательства целого ряда стран. Например, УК Германии, Австрии, Польши, Беларуси, Республики Узбекистан и других содержат подобные главы. Поэтому уместно было бы предложить объединение всех примечаний в рамках отдельной главы и приведение содержания каждого из них в соответствие с требованием всего уголовного закона в целом. Заслуживающим внимания в этой связи выглядит подход к решению данного вопроса, продемонстрированный УК Узбекистана 1994 г. В частности, содержащийся в конце узбекского Кодекса раздел восьмой “Правовое значение терминов” использует поглавное толкование 45 терминов – от “бездействия” до категории “хозяйствующий субъект”.

    Возвращаясь к возможности распространения признаков хищения, содержащихся в примечании 1 к ст. 158 УК РФ, на иные деяния, следует отметить, что подобное явление привело практику в довольно сложную ситуацию, когда, с одной стороны, деяние обозначается в законе как хищение, а с другой – формально отсутствует какой-то из признаков, входящих в данное понятие. Чаще всего при хищении предметов, изъятых из гражданского оборота или имеющих ограниченный порядок оборота (оружие, наркотические средства, психотропные вещества), отсутствует корыстная цель, являющаяся обязательной при хищении, отображенном в примечании 1 к ст. 188 УК РФ (например, в краже наркотических средств для личного пользования довольно сложно усмотреть корыстный мотив). Здесь уместно проиллюстрировать подход белорусского законодателя к разрешению данной проблемы. В рамках УК Беларуси, помимо общего определения хищения, содержится понятие “хищение огнестрельного оружия, боеприпасов или взрывчатых веществ, радиоактивных веществ, наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров, сильнодействующих или ядовитых веществ” (ст. 294, примечание к гл. 29). Характерными отличиями этих двух определений выступают: во-первых, наличие корыстной цели в понятии хищения (применительно к гл. 24 “Преступления против собственности”) и необязательность ее установления при хищении предметов, изъятых из гражданского оборота либо имеющих ограниченную оборотоспособность (ст. 291, примечание к гл. 29 УК), во-вторых, в отличие от посягательств на имущество, где размер похищенного способен существенным образом повлиять на квалификацию в сторону ужесточения или смягчения наказания, при хищениях предметов особого рода он значения не имеет.

    Если согласиться с мнением тех ученых-криминологов, которые не рассматривают приобретение права на чужое имущество как форму хищения 8, с.

    Классификация имущественных преступлений

    Классификация имущественных преступлений

    Имущественные преступления (к такому наименованию деяний, предусмотренных главой 21 УК РФ, склоняются сейчас многие исследователи) представляют собой обособленную, компактную группу посягательств. Их классификация, с одной стороны, обусловливается требованием внутренней стройности данной группы, с другой стороны, как операция, связанная с выявлением общих свойств явлений, она способствует обнаружению отличий данных преступлений от иных, сходных с ними в каких-либо признаках. Классификация выполняет научно-познавательную функцию и служит опорой для систематизации законодательного материала.

    Попытки выделить виды имущественных преступлений предпринимались в отечественной науке уголовного права издавна. Современные классификации продолжают и развивают идеи И.Я. Фойницкого, А.Н. Круглевского и других ученых, в свою очередь, бравшие истоки в зарубежных уголовно-правовых доктринах.

    Для классификации имущественных преступлений характерна многоступенчатость. Это связано с невозможностью их полного деления на виды по одному основанию. В вопросе об основаниях – критериях классификации среди специалистов нет единства.

    Распространено в науке деление имущественных преступлений на корыстные и не имеющие корыстной направленности [3], [4]. К первой группе относят обычно хищения, вымогательство, причинение ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. Ко второй – угон транспортного средства, уничтожение или повреждение чужого имущества. В противоположность данному субъективному критерию выдвигается критерий, связанный с объектом преступления – одни виды посягательств (группа «корыстных») нарушают имущественные интересы в полном объеме, другие («некорыстные»)– только какую-то их часть [5], [1]. По– видимому, вторая позиция более предпочтительна. «Именно свойства объекта, а не способ посягательства или цель, поставленная субъектом, положены в основу формирования как системы Особенной части уголовного законодательства, так и классификации преступлений, объединенных родовым объектом.» [5].

    Второй этап классификации предполагает выделение хищений в качестве самостоятельного вида посягательств и определение преступлений, предусмотренных ст.ст.163 и 165 УК РФ как вида, отличного от хищений. При этом за основу берется объективный критерий – способ совершения преступления. Хищение как видовое посягательство совершается посредством изъятия имущества и обращения его в пользу виновного или иных лиц. Вымогательство и причинение имущественного ущерба в силу отсутствия у них общих специфических черт именуются обычно иными преступлениями, направленными на обогащение, не содержащими признаков хищения.

    В дальнейшем хищения в зависимости от собственных способов разделяются по формам: кража, мошенничество, присвоение, растрата, грабеж, разбой. Здесь также возможно выделение группы похищений – так обозначаются кража, грабеж и разбой, в объективной стороне которых четко усматривается изъятие имущества из законного владения. В главе 21 УК статьи о похищениях ныне разобщены, что вряд ли можно счесть правильным.

    Кроме рассмотренной классификации, известно объединение разбоя, насильственного грабежа и вымогательства в группу корыстно-насильственных преступлений. Г.В. Верина также предлагает разделять все имущественные преступления на преступления, причинившие фактический ущерб собственности и преступления, ставящие собственность в опасность причинения вреда. К последним относятся разбой и вымогательство [2].

    Классификация имущественных преступлений не является, как видим, стройной и четкой, но, думается, причина этого в том, что преступления, как явления социальной жизни, в принципе не могут быть уложены в идеальную научную схему.

    1. Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб, 2002. С.98.

    2. Верина Г.В. Дифференциация уголовной ответственности за преступления против собственности: проблемы теории и практики: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С.27-28.

    3. Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Уголовная ответственность за преступления в сфере экономики. М., 1996. С.62.

    4. Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 1998. С.68.

    5. Тенчов Э.С. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности. Иваново, 1980. С.40, 42.

    Данный текст является ознакомительным фрагментом.

    Уголовная ответственность за преступления в сфере экономики.

    Система преступлений против собственности

    В системе рассматриваемых уголовных преступлений в УК РФ различают:

    • хищения имущества, принадлежащего кому-либо на какой бы то ни было основе, предусмотренные ст. 158, 158.1, 159.1, 159.2, 159.3, 159.5, 159.6, 160, 161, 162, 164, некоторыми пунктами 159 УК;
    • не связанные с хищениями;
    • корыстные правонарушения, о которых идет речь в ст.163, 165, частично 159;
    • некорыстные правонарушения, предусмотренные ст. 166, 167, 168 УК.

    Объектом посягательства на частную собственность УК РФ выступают отношения собственности любой формы — будь то пользование, владение или же просто распоряжение.

    Под посягательством в данном случае не стоит понимать действие, направленное на физическое обладание движимым или недвижимым имуществом. Для деяний, предусмотренных вышеупомянутой главой, характерно стремление субъекта получить право на то или иное имущество.

    С объективной стороны естькак бездейственная, так и действенная форма.Действие заключается в каких-либо проявлениях активности со стороны обвиняемого в преступном поведении с целью получения не принадлежащего ему имущества (угон автомобиля без намерения похитить ст. 166 УК РФ)

    Бездействие же имеет место, если речь идет об уклонении от выполнения тех или иных действий (неосторожное уничтожение или порча имущества).

    Субъектами преступлений против имущественных прав выступают лица, которым на момент совершения исполнилось 16 лет.Для несения ответственности за совершение уголовных деяний, предусмотренных 158, 161, 162, 163, 166, частью 2 статьи 167, несут лица от 14 лет.

    Субъективная сторона выражена неосторожностью либо умыслом (прямым и косвенным).

    2003 N 162-ФЗ, от 07.

    Добавить комментарий